Иллюзорность мира в произведениях Виктора Пелевина

Из Моего письма, адресованного Мне, или нечто вместо Предисловия:
«…можно сослаться на cbetlle4kka (это мой юзернейм) правда смысла в этом особого нет, ЖЖ не будет обновляться и перешедший по ссылке только потратит пару секунд времени которые он мог бы потратить на другие более\менее полезные вещи. Больше в Интерсети нигде не публиковалось, кроме как от имени того же юзернейма в сообществе ru_пелевин. Статью написал Йа, но на авторство не претендую. Тем более, если уж мы собрались утверждать нереальность вселенной, верить в какие то там авторские права было бы довольно мелочно с нашей стороны=) Чтобы чрезмерно не плодить сущности признаюсь что это Йа у вас довольно давно запостил под ником Moth сборник цитат Ричарда Баха. Всегда приятно что осилили многобуковье и рад внести свой вклад в благое дело борьбы с иллюзиями.

Ом гатэ гатэ парагатэ парасамгатэ бодхи сваха!«

Иллюзорность мира в произведениях Виктора Пелевина “Чапаев и пустота” и “Священная книга оборотня”

«Весь мир — лишь иллюзия»
(Веданта)

Концепция иллюзорности мира имеет очень большое значение во всех дхармических религиях. В индуизме считается, что этот мир — это всего лишь сон одного из верховных богов Брахмы, а целью буддизма является полное освобождение от иллюзии этого мира. Буддисты стремятся приподнять завесу иллюзорности и увидеть истинную природу реальности, суть которой пустота (шуньята).
Западные философы тоже не оставили концепцию нереальности мира без внимания. Беркли, Юм, Декарт уделяли много времени размышлениям над этими вопросами. Возникли такие направления философии как критический солипсизм и субъективный идеализм, которые сильно повлияли на развитие западной философии.
Но как возможно осознать несуществование чего-то (мира), что мы каждую секунду осязаем, того, что постоянно находится перед нашими глазами, постоянно проходит через наше восприятие, и частью чего мы являемся? Нужна настоящая храбрость, присущая философам, чтобы оспаривать такие, казалось бы, сами собой разумеющиеся истины, как существование мира.
В этой работе я хотел бы рассмотреть методы, которыми пользуется Виктор Пелевин в своем творчестве, чтобы убедить читателя в нереальности мира, и то, как природа иллюзии изображена в его книгах. Для этой цели, на мой взгляд, лучше всего подходят романы Чапаев и Пустота и Священная книга Оборотня.
Для начала поговорим о том, в чем же суть концепции “нереальности мира”.
Все очень просто. Мир существует в нашем восприятии, потому что нет других способов, которыми мы можем взаимодействовать с миром, кроме наших органов чувств. Таким образом не существует объективной реальности, реальность субъективна, поскольку неотделима от человеческого восприятия. А восприятие изменчиво. Собака, бабочка, дальтоник или человек в состоянии наркотического опьянения не видят мир таким, каким его видим мы. Соответственно нет никакого единого мира, есть только восприятие мира. Получается стул или любой другой объект существует для нас только потому, что мы его воспринимаем, и если мы не в состоянии каким-то образом воспринять его, то по сути его для нас не существует. Невозможно никаким образом доказать, что гора Эверест в данный момент существует, если мы в этот же момент не видим или не чувствуем её любым другим способом.
Если человек видит перед собой галлюцинацию, которую он в состоянии воспринять, то она не может быть менее реальной, чем любой другой объект, тем более, что любое восприятие чего- либо — это лишь закодированная в электрические импульсы информация, поступающая в наш мозг. И можно сказать, что сон абсолютно так же реален или, правильнее сказать, нереален, как и наша повседневная жизнь.
Так как для нас мир не может существовать вне зависимости от нашего восприятия, то мир по сути создан нашим восприятием. Восприятие это одно из свойств ума и, таким образом, выходит, что мир создан умом. Ум создал мир через восприятие, поэтому абсолютно невозможно утверждать, что он каким- то образом реален.
Теперь рассмотрим два философских течения, которые мы уже упоминали: солипсизм и субъективный идеализм.
Солипсизм больше связан с Декартом и его знаменитым изречением “мыслю, следовательно, существую». Только индивидуум считается абсолютной реальностью, в которой нельзя усомниться, а весь окружающий мир порожден его сознанием. Так же, как человек, которому снится сон по сути является его(сна) создателем, так же и солипсист считает себя создателем мира. Солипсизм известен в философии тем, что из-за того, что это полностью самодостаточная система, с ним можно не согласится, но его невозможно опровергнуть логическим путем. Пелевин довольно часто критиковал солипсизм в своих работах, к более подробному рассмотрению этого я вернусь позже.
Субъективный идеализм заходит еще дальше, ставя под сомнение так же и существование самого индивидуума, который своим восприятием создает мир.
Дело в том, что сознание, которому кажется этот мир, тоже находится внутри этого иллюзорного мира, и получается, что оно кажется само себе.
Теперь перейдем к рассмотрению сюжета романа Чапаев и Пустота. Роман начинается с описания Петра Пустоты, петербургского интеллигента времен гражданской войны.
Петр скрывается от властей и в ходе череды обстоятельств маскируется под сотрудника ЧК товарища Фанерного, которого сразу отправляют на фронт для проведения политической работы. Когда он засыпает и просыпается на утро, то он оказывается в комнате со стенами, обитыми мягкой материей. Он уверен, что его раскрыли, и он находится где-то в КГБ, но выясняется, что он проходит курс лечения в доме для душевно больных времен развала СССР. Главный доктор специализируется на “раздвоении ложной личности”, несмотря на то, что в терминах современной психиатрии у всех пациентов всего одна ложная личность. Автор намекает нам, что обе личности одинаково ложны.
Главврач больницы придумал машину, которая позволяет всем пациентам пережить навязчивые состояния другого. Он надеялся использовать стадное чувство в медицинских целях: чтобы когда все пациенты выходили из галлюцинации одного из них и возвращались к своим, они понимали иллюзорность своих видений. Далее вся книга чередует галлюцинации про больницу и галлюцинации про войну. Следует лишь отметить образ Чапаева, командира Петьки, который оказывается бодхисатвой (Буддой, который из сострадания переродился среди обычных людей, чтобы помочь им достичь нирваны). Чапаев становится наставником Петьки и помогает ему достичь просветления и полного понимания истинной природы мира. Роман был назван критиками “первым дзэн буддийским романом в русской литературе”. Роман так оценили, потому что традиция дзэн ставит больший акцент на достижении просветления с помощью умственного познания, а не нравственного усовершенствования как другие школы.
О каких же философских концепциях пишет Виктор Пелевин. Обратимся к такому диалогу:
– Эх, Петька! Да ты знаешь хоть, как я воюю? Ты этого знать не можешь! Всего есть три чапаевских удара, понял?
Я механически кивал, но слушал невнимательно.
– Первый удар – где!
Он сильно стукнул кулаком по столу, так, что бутылка чуть не опрокинулась.
– Второй – когда!
Он опять с силой опустил кулак на доски стола.
– И третий – кто!

Пелевин рассматривает целых три параметра мира и объясняет нереальность всех трех. Первый, “где”, — это месторасположение (в эту же категорию попадает все пространство с материальными объектами). Второе, «когда», это время, а третье, «кто», это сам индивидуум.

ГДЕ

Объяснение Пелевинa нереальности пространства, массы и формы не многим отличается от более традиционных объяснений этого же вопроса.

– Все, что мы видим, находится в нашем сознании, Петька. Поэтому сказать, что наше сознание находится где-то, нельзя. Мы находимся нигде просто потому, что нет такого места, про которое можно было бы сказать, что мы в нем находится. Вот поэтому мы нигде. Вспомнил?

Во- первых мир существует только в восприятии индивидуума, следовательно, если он создает мир своим восприятием, то совершенно невозможно найти место, где он(мир) находится. Далее: само восприятие тоже должно где-то находиться и оно находится внутри самого мира, который оно создает. Получается, что ум создает мир, в котором он одновременно находится и, следовательно, создает сам себя.
У нас получается замкнутый круг (в дхармичиских религиях он называется сансарой, кругом страдания смерти и перерождения). В восточных религиях существует наш мир ,”сансара”, который по своей природе замкнут сам в себе, иллюзорен и главной задачей является достижение нирваны, разрыв этого замкнутого круга и слияние с пустотой (Нирваной).

-Я стал думать об этом его «нигде» и о нашем разговоре. На первый взгляд все было несложно. Он предлагал мне ответить на вопрос, существую ли я благодаря этому миру или этот мир существует благодаря мне. Конечно, все сводилось к банальной диалектике, но была в этом одна пугающая сторона, на которую он мастерски указал своими на первый взгляд идиотскими вопросами о месте, где все это происходит. Если весь мир существует во мне, то где тогда существую я? А если я существую в этом мире, то где, в каком его месте находится мое сознание? Можно было бы сказать, думал я, что мир с одной стороны существует во мне, а с другой стороны я существую в этом мире, и это просто полюса одного смыслового магнита, но фокус был в том, что этот магнит, эту диалектическую диаду негде было повесить.
Ей негде было существовать!
Потому что для ее существования нужен был тот, в чьем сознании она могла бы возникнуть. А ему точно так же негде было существовать, потому что любое «где» могло появиться только в сознании, для которого просто не было иного места, чем созданное им самим… Но где оно было до того, как создало для себя это место? Само в себе? Но где?
Теперь пора разобраться с понятием субстанции.
…….. никакой субстанциональной двери нет, а есть совокупность пустотных по природе элементов восприятия.
Почему то, что мы видим нереально? Потому что то, что мы видим, не может существовать независимо от нашего восприятия. Достоверно известно, что есть вещи, которые мы можем воспринимать, но которые в обычном человеческом понимании не существуют, например галлюцинация или сон. Характер этих явлений и материального мира одинаков. Сон или “реальность” мы воспринимаем одинаковым образом, используя одинаковые органы чувств. Следовательно, по своей субстанциональной сути мир ничем не может отличаться от сна. “Кстати, обратите внимание на глубокое родство слов «мир» и «мираж»”
Один из основных вопросов, которые возникают, это почему мы видим одну и ту же галлюцинацию. Доказать, что мы видим один и тот же мир, и что в мире существует больше одного субъекта(потому что каждый субъект может быть уверенным только в существовании самого себя) невозможно, но тем не менее это очень вероятно. Пелевин подошел к этому вопросу с другой стороны. Если мир создается нашим восприятием и существует больше, чем один индивидуум, то почему не может быть так, что мы коллективно создаем мир своим восприятием?
– Знаете, что такое визуализация? – спросил барон. – Когда множество верующих начинает молиться какому-нибудь богу, он действительно возникает, причем именно в той форме, в которой его представляют.
– Я в курсе, – сказал я.
– Но то же самое относится ко всему остальному. Мир, в котором мы живем – просто коллективная визуализация, делать которую нас обучают с рождения. Собственно говоря, это то единственное, что одно поколение передает другому. Когда достаточное количество людей видит эту степь, траву и летний вечер, у нас появляется возможность видеть все это вместе с ними. Но какие бы формы не были нам предписаны прошлым, на самом деле каждый из нас все равно видит в жизни только отражение своего собственного духа.

КОГДА?

Теперь перейдем к вопросу времени. Несмотря на то, что человечество придумало множество слов для обозначения времени и средств для того, чтобы его измерить, если мы скажем, что оно существует, то это будет не верным утверждением. Потому что, чтобы оно существовало надо, чтобы существовало прошлое и будущее. Возьмем например будущее. Не существует путей, чтобы эмпирически пережить что- нибудь ,что будет в будущем.Существуют только планы или предположения насчет будущего. Понятно, что они существуют только в виде идей. Прошлого тоже не существует. Есть только воспоминания или предположения насчет прошлого, причем память часто сильно деформирована и неточна. «…Память уверяет нас, что вчерашний день действительно был, но как знать, не появилась ли вся эта память с первым утренним лучом?»
Получается, что эмпирически мы можем жить только в настоящем, а два, или больше, других времени — это просто абстрактные идеи, и есть только настоящее.
Значит ли это, что этот момент, эта граница между прошлым и будущим, и есть дверь в вечность?
Чапаев пошевелил стволом маузера, и я замолчал. Некоторое время он смотрел на меня с чувством, похожим на недоверие.
– Этот момент, Петька, и есть вечность. А никакая не дверь, – сказал он. – Поэтому как можно говорить, что он когда-то происходит?
Получается, что есть один бесконечно малый момент времени, который длится бесконечно долго. Причем этот момент абсолютно неуловим. Время не существует, потому что с одной стороны существует только «сейчас», и это «сейчас» невозможно уловить, потому что оно бесконечно мало, настолько мало, что можно даже решить что оно не существует. Почему настоящий момент времени бесконечно мал? Потому что так же, как на хронологической линии между единицей и двойкой может существовать бесконечное число дробей, так же, например, секунду можно разделить на бесконечное количество бесконечно маленьких промежутков времени. Время — это просто придуманная умом абстрактная идея.

КТО.

Для обычных людей, так же как и для ярых солипсистов, человек, эго, ум, является основополагающей истиной, в существовании которой невозможно сомневаться. Если окружающий мир еще возможно признать игрой воображения или галлюцинацией, то того, кому она кажется, признать этим никак нельзя. Поэтому Пелевин заходит намного глубже даже солипсистов, призывая нас засомневаться в существовании самих себя, опровергая знаменитый тезис Декарта “Cogito ergo sum” -мыслю следовательно существую. Доказываться будет не несуществование физического тела индивидуума(физическое тело тоже можно квалифицировать как объект существующий в восприятии) а существование сознания, я, эго.
– О да, – сказал я. – Если обобщить, он посоветовал мне выписаться из больницы. Он уподобил дому душевнобольных мир этих постоянных тревог и страстей, этих мыслей ни о чем, этого бега в никуда. А потом – если только я верно понял – он объяснил, что на самом деле нет ни дома душевнобольных, ни его самого, ни даже вас, мой милый Чапаев. А есть только я.
Чапаев хмыкнул.
– Вот, значит, как ты его понял. Интересно. Мы к этому еще вернемся, обещаю

Позиция, высказанная Петькой на этом этапе произведения, идеально отображает взгляды солипсистов на устройство вселенной.

– Посмотрите на этот воск, – сказал он. – Проследите за тем, что с ним происходит. Он разогревается на спиртовке, и его капли, приняв причудливые очертания, поднимаются вверх. Поднимаясь, они остывают; чем они выше, тем медленнее их движение. И, наконец, в некой точке они останавливаются и начинают падать туда, откуда перед этим поднялись, часто так и не коснувшись поверхности.
– В этом есть какой-то платоновский трагизм, – сказал я задумчиво.
– Возможно. Но я не об этом. Представьте себе, что застывшие капли, поднимающиеся вверх по лампе, наделены сознанием. В этом случае у них сразу же возникнет проблема самоидентификации.
– Без сомнения.
-Здесь-то и начинается самое интересное. Если какой-нибудь из этих комочков воска считает, что он – форма, которую он принял, то он смертен, потому что форма разрушится. Но если он понимает, что он – это воск, то что с ним может случиться?
– Ничего, – ответил я.
– Именно, – сказал Котовский. – Тогда он бессмертен. Но весь фокус в том, что воску очень сложно понять, что он воск. Осознать свою изначальную природу практически невозможно. Как заметить то, что с начала времен было перед самыми глазами? Даже тогда, когда еще не было никаких глаз? Поэтому единственное, что воск замечает, это свою временную форму. И он думает, что он и есть эта форма, понимаете? А форма произвольна – каждый раз она возникает под действием тысяч и тысяч обстоятельств.
– Великолепная аллегория. Но что из нее следует?
– А следует то, что единственный путь к бессмертию для капли воска – это перестать считать, что она капля, и понять, что она и есть воск. Но поскольку наша капля сама способна заметить только свою форму, она всю свою короткую жизнь молится Господу Воску о спасении этой формы, хотя эта форма, если вдуматься, не имеет к ней никакого отношения. При этом любая капелька воска обладает теми же свойствами, что и весь его объем. Понимаете? Капля великого океана бытия – это и есть весь этот океан, сжавшийся на миг до капли. Но как, скажите, как объяснить это кусочкам воска, больше всего боящимся за свою мимолетную форму? Как заронить в них эту мысль? Ведь именно мысли мчат к спасению или гибели, потому что и спасение, и гибель – это тоже, в сущности, мысли.

В этом отрывке Пелевин истолковывает буддийскую концепцию о реинкарнации.
Существует душа (воск), которая по своей природе не отличается от всех других душ «капелька воска обладает теми же свойствами, что и весь его объем. Понимаете? Капля великого океана бытия – это и есть весь этот океан, сжавшийся на миг до капли». Эта душа, рождаясь в мире, приобретает личность (форму). И после смерти теряет личность и перерождается заново. Но нам важно разобраться почему не существует «Я». «Я» не существует потому, что человек не является своим сознанием, если классифицировать человека, как это сделал Петр:
– Ну, – сказал я, – можно сказать, что я – это психическая личность. Совокупность привычек, опыта… Ну знаний там, вкусов.
То возникает вопрос у кого эти привычки.
– Так ты ж только что сказал, Петька, что ты и есть совокупность привычек. Раз эти привычки твои, то выходит, что это привычки совокупности привычек?
– Звучит забавно, – сказал я, – но, в сущности, так и есть.
– А какие привычки бывают у привычек?
То есть должна быть у человека какая-то неизменчивая целостная часть, у которой и есть весь этот опыт, привычки, знания и вкусы. Тем более что все эти параметры постоянно меняются. Если взять одного человека в настоящее время и двадцать лет назад, то по всем эти параметрам скорее всего это не тот же человек. У этих людей разные привычки, вкусы, знания, взгляды на жизнь. Будет логично сказать, что тогда это два разных человека. Но человек меняется постоянно, и нельзя сказать, что я сегодняшний и я завтрашний — это абсолютно тот же человек. Хоть немного, но изменения происходят каждую секунду, человек узнает новую информацию и так далее. Но так же нельзя сказать, что это два разных человека. Должно быть какое-то неизменяемое ядро. И тут находится ответ:
Но весь фокус в том, что воску очень сложно понять, что он воск. Осознать свою изначальную природу практически невозможно. Как заметить то, что с начала времен было перед самыми глазами? Даже тогда, когда еще не было никаких глаз? Поэтому единственное, что воск замечает, это свою временную форму. И он думает, что он и есть эта форма, понимаете? А форма произвольна – каждый раз она возникает под действием тысяч и тысяч обстоятельств.

То есть человек является не личностью, которая проходит множество изменений, а душой. Но и это не до конца верно.

– Кстати, насчет ада, – сказал я, – не помню, говорил я вам или нет. Знаете, почему нас так долго не трогают эти ткачи?
– Почему?
– Потому что они искренне верят, что вы продали душу дьяволу.
– Да? – удивленно спросил Чапаев. – Интересно. А кто продает душу?
– В каком смысле?
– Ну вот говорят – продал душу дьяволу, продал душу Богу. А кто тот, кто ее продает? Он же должен отличаться от того, что продает, чтобы это продать?
– Знаете, Чапаев, – сказал я, – мое католическое воспитание не позволяет мне шутить такими вещами.
– Понимаю, – сказал Чапаев. – Я знаю, откуда идут эти слухи. Ко мне тут действительно приходил один человек, который интересовался, как продать душу дьяволу. Такой штабс-капитан Овечкин. Ты с ним знаком?
– Встречались в ресторане.
– Я ему объяснил, как это можно сделать. И он совершил весь ритуал с большой аккуратностью.
– И что случилось?
– Ничего особенного. Денег у него не появилось, вечной молодости – тоже. Единственное, что произошло, – во всех полковых документах вместо фамилии «Овечкин» появилась фамилия «Козлов».
– Это почему так?
– Нехорошо быть обманщиком. Как можно продавать то, чего у тебя нет?
– Так что же выходит, – спросил я, – у Овечкина нет души?
– Конечно нет, – сказал Чапаев.
– А у вас?
Чапаев секунду словно вглядывался в себя, а потом отрицательно помотал головой.
– А у меня есть? – спросил я.
– Нет, – сказал Чапаев.
Видимо, на моем лице отразилось смятение, потому что Чапаев ухмыльнулся и потрепал меня по локтю.
– Нету, Петька, никакой души ни у меня, ни у тебя, ни у штабс-капитана Овечкина. Это у души есть Овечкин, Чапаев, Петька. Про душу нельзя сказать, что она у всех разная, нельзя сказать, что у всех одна. Если и можно что-то про нее сказать, так это то, что ее тоже нет.
– Вот тут я уже совсем ничего не понимаю.
– Это такое дело, Петька… Тут и Котовский ошибся. Помнишь, была такая лампа с воском?
– Помню.
– Котовский понял, что формы нет. Но вот что воска нет, он не понял.
– Почему его нет?
– А потому, Петька, – слушай меня внимательно – потому что и воск, и самогон могут принять любую форму, но и сами они – всего лишь формы.
– Формы чего?
– Вот тут и фокус. Это формы, про которые можно сказать только то, что ничего такого, что их принимает, нет. Понимаешь? Поэтому на самом деле нет ни воска, ни самогона. Нет ничего. И даже этого «нет» тоже нет.
То есть человек также не может являться душой, потому что душа абсолютно безлична и нельзя сказать, что это он ею является. Душа более постоянна в отличии от личности, так как личность в последствии перерождений меняется а душа, которая совершает эти перерождения, остается той же, поэтому это у души есть я, а не у я — душа. Но вне зависимости от этого, душа не может обладать личностью, так как она безлична. Человек, который является совокупностью личности и души, на самом деле не является ни личностью, ни душой, поэтому можно считать, что он тоже не существует. Кстати, последний параграф, где задается вопрос про то, формой чего является сам воск является аллюзией на буддийскую сутру сердца:
Форма есть пустота, а пустота есть форма. Пустота неотлична от формы, форма неотлична от пустоты; что форма — то пустота, что пустота — то форма. Точно так же эмоции, понятия, кармические образования, сознание — все пусты.

Если с природой мира, описанной в Чапаеве и Пустоте мы разобрались (весь окружающий нас мир иллюзия, тот, кому она кажется, тоже иллюзорен, время иллюзорно, пустота – это абсолютная природа всего, и на самом деле даже её нет), перейдем теперь к Священной Книге Оборотня. Несмотря на то, что в Чапаеве и Пустоте сюжет тоже имел огромное значение (например сам факт того, что есть Петр Пустота, который является командиром дивизии, которому снится, что он является психом который находится в доме умалишенных которому снится, что он Петька, командир дивизии), то в Книге Оборотня главная идея более интегрирована в сюжет и её сложнее объяснить с помощью одних только диалогов главных героев.

Сюжет романа таков:
Главная героиня романа оборотень А Хули. Образ оборотня взят не из традиционной западной мифологии, он был взят из мифологии восточной. Согласно, например, буддийскому (и индуистскому тоже) мировоззрению существует шесть миров в которые может переродится душа.

1. Мир богов (дэвов) — дэвалока
2. Мир асуров (демонов и/или полубогов)
3. Мир людей
4. Мир животных
5. Мир претов — голодных духов
6. Мир адских существ (нараков) — ады

А Хули является демоном, который хорошо известен и часто упоминается в китайской мифологии. Хули Инг – так называют в Китае этот вид оборотня (Хули значит лиса, а Инг — дух). В японской мифологии он известен под именем Кицунэ а так же его называют Кумихо в Корейских легендах.
В японской мифологии эти животные обладают большими знаниями, длинной жизнью и магическими способностями. Главная среди них — способность принять форму человека. Кицунэ обычно принимают облик обольстительной красавицы, симпатичной, молодой девушки.
Другие способности, которые приписываются Лисе, — это, например, способность появляться в чужих снах, и способность создавать иллюзии столь сложные, что они почти неотличимы от действительности. Некоторые из сказаний заходят дальше, упоминая о кицунэ со способностями искривлять пространство и время, сводить людей с ума или принимать такие нечеловеческие или фантастические формы, как деревья неописуемой высоты или вторая луна в небе.
В книге Пелевин не сильно отошел от мифологического образа. Лиса является условно бессмертной ( пока её не убили). » Для удобства я определяю свой возраст в две тысячи лет – их я могу вспомнить более-менее связно. Это можно считать кокетством – на самом деле мне значительно больше.»
Единственное физическое отличие от человека у лисы — это то, что она имеет хвост с помощью которого наводит морок на окружающих. А Хули работает проституткой, но не в обычном понимании этого слова. Она внушает клиенту половой акт и питается высвобождающейся при этом жизненной силой. Это и делает её бессмертной.
Теперь перейдем к изображению природы иллюзии в этом романе.
– У тебя ничего приятного нет в жизни?
– Нет, – сказала я.
– Что ж, одно страдание?
– Да. И у вас тоже.
– Ну, – засмеялся таксист, – об этом ты знать не можешь.
– Могу, – сказала я. – Иначе вы бы здесь не сидели.
– Почему?
– Я бы объяснила. Только не знаю, поймете ли вы.
– Ишь ты какая, – фыркнул шофер, – что, думаешь, я глупее тебя? Уж наверно, пойму, если ты поняла.
– Хорошо. Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир?
– Почему?
– Это можно объяснить только на примере.
– Ну давай на примере.
– Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота?
– Знаю, – сказал шофер. – В кино даже видел.
– Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам.
— И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца?
– Я же говорю, тогда он исчезнет.
– Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь?
– Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор.
– Общественный договор? Какой общественный договор?
– Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но…
– Что «но»? – спросил шофер.
– Но когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест-накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает.
– Почему?
– Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает кто-то другой, тем больнее он сделает тем двум, кого держит сам. И так шесть миллиардов раз. Понимаете?
В этой аллегории отображены две важные идеи. Первая — что страдание — это та материя, из которой состоит мир. Тут играет очень важную роль первая благородная истина Будды, которая является одним из основополагающих понятий буддизма.
Благородная истина о страданиях: мир полон страданий. Рождение — страдание, болезнь — страдание, смерть — страдание. Соединение с неприятным — страдание, разлучение с приятным — страдание. Даже нейтральные эмоциональные состояния не свободны от влияния причин и обстоятельств, которые человек не может контролировать. Человек вовлечён в процесс, предполагающий страдание.
То есть жизнь — это страдание и весь мир(сансара) — это страдание. окончательной целью буддизма является достижение Нирваны, то есть абсолютное избавление от страданий, что означает полное освобождение от мира иллюзий. Но не все так просто, так как Мюнхгаузен не сам держит себя за яйца, а шесть миллиардов мюнхаузенов держат за яйца друг друга. Это вторая важная идея в этой цитате. Эта идея прежде также рассматривалась в работах Пелевина, в том числе в романе “Чапаев и Пустота” мир представлен как коллективная визуализация, а в романе “Жизнь насекомых” есть такое четверостишье иллюстрирующие эту идею:
Бывает еще, проснешься ночью где-нибудь в полвторого и долго-долго глядишь в окно на свет так называемой Луны, хоть давно уже знаешь, что этот мир – галлюцинация наркомана Петрова, являющегося, в свою очередь, галлюцинацией какого-то пьяного старшины.
Несмотря на то, что в Священной книге оборотня сохраняется много старых концепций, также добавляется много новых и прослеживается некоторая эволюция взглядов автора. Например, рассматриваются философские взгляды Джорджа Беркли:
«Например, ирландский философ Беркли. Он говорил, что существовать – значит восприниматься, и все предметы существуют только в восприятии. Достаточно спокойно подумать на эту тему три минуты, чтобы понять – все другие взгляды на этот вопрос сродни культу Озириса или вере в бога Митру.
Но где существует предмет, когда мы отворачиваемся и перестаем его видеть? Ведь не исчезает же он, как полагают дети и индейцы Амазонии? Беркли говорил, что он существует в восприятии Бога.»
Тут обыгрывается идея, что мир существует в восприятии Бога, которая повторяет индуистскую веру, что мир существует в восприятии Верховного Бога Брахмы. Как, интересно, такое положение вещей давало философским воззрениям Беркли ужиться с его религиозными взглядами, ведь у него был сан епископа.

Но как быть с тем, что берклианский Бог, в восприятии которого мы существуем, сам существует главным образом в абстрактном мышлении представителей европеоидной расы с годовым доходом от пяти тысяч евро? И его совсем нет в сознании китайского крестьянина или птички, которая не в курсе, что она божия? Как быть с этим, если «существовать» действительно означает «восприниматься»?
Тут мы опять возвращаемся к началу, к абсолютной замкнутости круга воспринимающего и воспринимающегося, так как эти вещи существуют в непосредственной зависимости друг от друга. В этом и заключается эволюция идей по отношению к предыдущей книге.
Пелевин даже огласил «закон Беркли».
Поскольку бытие вещей заключается в их воспринимаемости, любая трансформация может происходить двумя путями – быть либо восприятием трансформации, либо трансформацией восприятия.
Смысл которого стирает рамки между объектом и субъектом. Пелевин даже сформулировал четкую формулу, объясняющую это:
«В восприятии нет ни субъекта, ни объекта, а только чистое переживание трансцендентной природы, и таким переживанием является все – и физические объекты, и ментальные конструкты, к числу которых относятся идеи воспринимаемого объекта и воспринимающего субъекта…»
Вывод, к которому мы приходим, заключается в том, что ум и реальность являются единым неделимым целым и не стоит рассматривать их как что-то отдельное. Но несмотря на то, что они едины, они все равно иллюзорны.
Еще один важный поворот сюжета в «Священной книге Оборотня» — это пророчество о сверхоборотне. Все, что о нем известно, что сверхоборотень — это тот, кто вошел а радужный поток. А радужный поток — это то место, куда вошел сверхоборотень.
– Сверхоборотень – это тот, кого ты видишь, когда долго глядишь вглубь себя.
– Но ведь ты говорила, что там ничего нет.
– Правильно. Там ничего нет. Это и есть сверхоборотень.
– Почему?
– Потому что это ничего может стать чем угодно.
– Как это?
Смотри. Ты оборотень, поскольку можешь стать, э-э-э, волком. Я оборотень, потому что я лиса, которая притворяется человеком. А сверхоборотень по очереди становится тобой, мной, этим пакетом яблок, этой чашкой, этим ящиком – всем, на что ты смотришь. Это первая причина, по которой его называют сверхоборотнем. Кроме того, любого оборотня можно, фигурально выражаясь, взять за хвост.

Получается, что слово сверхоборотень ближе к сверхпроводнику, чем к ницшеанскому сверхчеловеку. Слово сверхоборотень обозначает ту пустоту из сутры сердца, которая является формой. Пустота, которая принимает формы всего мира.
Но даже если считать, что весь мир — это просто разные формы пустоты, никогда нельзя забывать четвертый аспект строения этого мира, согласно философии понимания строения мира в буддийской религии:

1) пустота внутреннего
2) пустота внешнего
3) пустота внешне-внутреннего
4) пустота пустоты — отрицание абсолютного статуса самой пустоты, которая, как и все прочее, не может стать опорой для конструирующего мышления, т.е. рассматриваться в качестве субстанции.

В конце книги Лиса А Хули достигла нирваны. Но в отличии от Чапаева и Пустоты, на протяжении всей книги часто упоминается значение нравственного самосовершенствования, и автор говорит нам, что именно любовь и сострадание а не вечная полемика насчет истины и природы этого мира — это самый верный способ к полному и окончательному освобождению. Если человек очистит себя от предыдущих грехов которые он накапливал за множество предыдущих жизней (негативная карма) и станет совершенным в морально-этическом плане то понимание истины и просветления благодаря этим заслугам само придет к нему и это самый верный путь для того чтобы стать Буддой.

Google Buzz Vkontakte Facebook Twitter Мой мир Livejournal Google Bookmarks Digg I.ua Закладки Yandex