Ниже небольшой отрывок из замечательной вневременной книги С. Лема “Солярис” (забудьте про фильмы! читайте книги…)

“— …Скажи мне… ты… веришь в Бога?

Снаут проницательно посмотрел на меня.

— Что? Кто сейчас верит…

В его глазах светилось беспокойство.

— Это все не так просто, — начал я беспечным тоном. — Ведь меня интересует не традиционный земной Бог. Я не разбираюсь в религиях и, может, ничего нового не придумал. Ты случайно не знаешь, существовала ли когда-нибудь вера в Бога слабого, в Бога-неудачника?

— Неудачника? — удивился Снаут. — Как ты это понимаешь? В каком-то смысле Бог каждой религии был слабым, ведь его наделяли человеческими чертами, только преувеличенными. Бог Ветхого завета, например, был вспыльчивым, жаждал преклонения и жертв, завидовал другим богам… греческие боги из-за своих склок и семейных раздоров тоже были по-человечески неудачниками…

— Нет, — прервал я его, — я имею в виду Бога, несовершенство которого не связано с простодушием людей, сотворивших его, его несовершенство — основная, имманентная черта. Это Бог, ограниченный в своем всеведении, всесилии, он ошибается в предсказаниях будущего своих начинаний, ход которых зависит от обстоятельств и может устрашать. Это Бог… калека, который всегда жаждет большего, чем может, и не сразу понимает это. Бог, который изобрел часы, а не время, что они отсчитывают, изобрел системы или механизмы, служащие определенным целям, а они переросли эти цели и изменили им. Он создал бесконечность, которая должна была показать его всемогущество, а стала причиной его полного поражения.

— Когда-то манихейство… — неуверенно начал Снаут. Странная сдержанность, с какой он обращался ко мне в последнее время, исчезла.

— Это не имеет ничего общего с добром и злом, — тут же прервал я его. — Этот Бог не существует вне материи и не может от нее избавиться, а лишь этого жаждет…

— Подобной религии я не знаю, — сказал Снаут, помолчав. — Такая никогда не была нужна. Если я правильно тебя понял, а боюсь, что понял правильно, ты думаешь о каком-то эволюционирующем Боге, который развивается во времени и растет, возносясь на все более высокий уровень могущества, дорастая до сознания своего бессилия! Этот твой Бог — существо, для которого его божественность стала безвыходным положением; поняв это, Бог впал в отчаяние. Но ведь отчаявшийся Бог — это же человек, дорогой мой! Ты имеешь в виду человека… Это не только никуда не годная философия, это даже для мистики слабовато.

— Нет, — ответил я упрямо, — я не имею в виду человека. Возможно, некоторые черты моего Бога соответствовали бы такому предварительному определению, но лишь потому, что оно далеко не полно. Нам только кажется, что человек свободен в выборе цели. Ее навязывает ему время, в которое он родился. Человек служит этим целям или восстает против них, но объект служения или бунта задан ему извне. Полная свобода поиска цели возможна, если человек окажется совсем один, но это нереально, ибо человек, который вырос не среди людей, никогда не станет человеком. Этот… мой… Бог — существо, лишенное множественного числа, понимаешь?

— Ах, — сказал Снаут, — как это я сразу… — Он показал рукой на Океан.

— Нет, — возразил я, — и не он. Слишком рано замкнувшись в себе, он миновал в своем развитии возможность стать божеством. Он скорее отшельник, пустынник космоса, а не его Бог… Он повторяется, Снаут, а тот, о ком я думаю, никогда бы этого не сделал. А вдруг он возникает как раз теперь, где-то, в каком-то уголке Галактики, и вот-вот начнет с юношеским задором гасить одни звезды и зажигать другие. Мы заметим это спустя некоторое время…

— Мы уже это заметили, — кисло проговорил Снаут. — Новые и сверхновые… по-твоему, это свечи на его алтаре?

— Если ты собираешься так дословно понимать то, что я говорю…

— А может, именно Солярис — колыбель твоего божественного младенца, — заметил Снаут. От улыбки вокруг его глаз появились тонкие морщинки. — Может, именно он — зародыш Бога отчаявшегося, может, жизненные силы его детства пока превосходят его разум, а все то, что содержится в наших соляристических библиотеках, — просто длинный перечень его младенческих рефлексов…

— А мы какое-то время были его игрушками, — договорил я. — Да, возможно. И знаешь, что тебе удалось? Создать абсолютно новую гипотезу на тему планеты Солярис, а это нешуточное дело! Вот и объяснение, почему невозможно установить Контакт, почему нет ответа, откуда берутся некоторые — назовем их так — экстравагантности в обращении с нами. Психика маленького ребенка…

— Я отказываюсь от авторства, — буркнул Снаут, останавливаясь у иллюминатора.

Мы долго смотрели на черные волны. На восточной стороне горизонта в тумане проступало бледное продолговатое пятно.

— Откуда ты взял идею несовершенного Бога? — спросил вдруг Снаут, не отводя глаз от залитой светом пустыни.

— Не знаю. Она мне показалась глубоко верной. Это единственный Бог, в которого я мог бы поверить. Его мука — не искупление, она никого не избавляет, ничему не служит, она просто есть.”

Однажды Я, бродя как обычно по пыльным тропинкам Моего Ума, наткнулся (словно на гвоздь!) на один застарелый и оттого ставший привычным вопрос:
“Отчего же всё так устроено? Почему в мире так много уродства и зла, явно не имеющего ко Мне никакого отношения (ну не мог Я все это создать!), и столько прекрасного и желанного, о создании чего Я (Убей Меня Я!) не помню!?”

Вот и приведенная выше цитата (мистификаторское творение года эдак 2001-го) о том же…

Солипсизм солипсизмом, но не создавал Я бессмысленной и тупой жестокости в душах двуногих прямоходящих обезьян, заставляющей их изощренно мучать и убивать не только себе подобных, но и вообще все вокруг, не останавливаясь перед Гармонией, не падая ниц перед Красотой. А ведь они (обезьяны эти) являют собой, судя по всему, венец Моего творения, должный воплощать совершенство Разума, вершину Этики и Эстетики! Что ж получается, создав их с набором подобных уродств, Я Сам Себя обнаружил как бессердечного садиста и психопата?!.. Нет, нет и нет! Я не могу принять этого!

С другой стороны, величие Природы, пламя Любви, воплощенное в творениях, нежность,  сострадание, самопожертвование, бесконечное разнообразие прекрасных объектов, влекущих Мое внимание – все это тешит Мое самолюбие и самолюбование… Однако, буду с Самим Собой честным, Мне весьма сложно обнаружить Себя в качестве Творца.

* * *

Да, несомненно, это два главных – в чистом виде психологических – препятствия для любого мало-мальски разумного Меня, не дающие Мне всерьез и надолго стать Солипсистом. Получается, что быть человеком и солипсистом одновременно невозможно?

Возможно и необходимо!

Только Солипсизм дает Мне возможность понять (и отчасти принять) Себя и мир.

Дело в том, что мир (этот и все остальные бесчисленные миры, созданные Мною) состоит из двух главных частей, или из двух сортов содержания:

1) То, что Я не хочу видеть в Себе;

2) То, что Я хочу видеть вне Себя.

Как только Я это понял, у Меня тут же исчезли какие-либо «внутренние конфликты», связанные с «внешним миром» и «внешние проблемы», связанные с «внутренней дисгармонией».

Эти части возникают каждый раз, когда Я творю мир, разделяясь на субъект и объект, Себя и не-Себя, внешнее и внутреннее, знаемое и незнаемое и т.д.

Чего Я не хочу видеть в Себе? Того, что меня разрушает как целостность, как личность; что вносит хаос и диссонанс; что перемешивает различные уровни самоосознания… Все это вызывает боль, страх, отвращение, гнев. Все это Я выбрасываю из Себя в мир, поскольку не могу с этим жить! И с этого момента вся эта гадость оказывается внешней и… забытой Мной – до той самой поры, пока Я не наткнусь на нее “случайно”, в созданном Мною мире, и не удивлюсь в очередной раз: “Ай-яй-яй, и откуда же это взялось, и кто это сделал?” А оно ведь даже не “взялось”. “Мерзость мира” – оборотная сторона Моей Благости!

С этим понятно. Но как же с той Благостью, которая наполняет мир?… Неужели, следуя вышеприведенной логике, это оборотная сторона Моей внутренней мерзости?… Какой-то замкнутый круг получается.

Но все гораздо проще.

Все благое, прекрасное, мудрое – это то, что оправдывает существование мира в Моих глазах. Моя, в некотором смысле, теодицея. Я являюсь источником всяческого блага в мире, поскольку иначе в его существовании как чего-то внешнего нет никакого смысла! Я желаю вновь и вновь обретать счастье, погружаясь в бытие, поэтому мир полон бесконечной и нежданной радости встречи с благом, когда-то исторгнутым Мною из Себя с одной лишь целью: обрести это как внешний объект, как Подарок Самому Себе, насладиться им, как чем-то внешним и вновь вернуть в Себя!

Виновато ли Я, что люблю и ненавижу?

Вина и стыд – это глупость недосамопонимания или преждевременного самопознания. Я всемогущ, бесконечен, безначален и бессмертен (причем, бессмертен, при желании, даже в одном этом конкретном теле…), и нет ничего плохого или хорошего, нет добра и зла… ведь есть Добро и Зло, созидающие мир как составные части Моего добровольного не-Знания Себя. Убери Я одну из частей и Мне тут же станет скушно или противно поддерживать этот аттракцион. Карусель остановится и растает туманом в Неизъяснимом…

Что же, если подходить достаточно непредвзято к целому ряду художественных произведений, то не только у Виктора Пелевина, Станислава Лема, или, скажем, Павла Пепперштейна обнаруживаю Я Солипсизм, но и всюду, где Автор позволяет Себе раскрыть Ум и Сердце чистому Творению-Восприятию… Одной из иллюстраций сказанного можно  считать роман Михаила Булгакова  “Мастер и Маргарита”.

В нижеследующем эссе проводятся параллели между  булгаковским романом с пелевинским “Чапаевым…”, однако последнее произведение “главного солипсиста России”  (“t”) – как об этом уже неоднократно говорилось – гораздо нагляднее и совершеннее в плане солипсического миротворчества.

Итак, с чего начинается Родина Вселенная? О да! С сотворения Бога (прав в этом и Гонсалес, и остальные правы!), причем, что любопытно, в гностическом Его толковании. Но к этому Я еще вернусь, а пока рекомендую:

Это эссе было написано мной ещё в далёкие студенческие годы, и с тех пор кое-какие нюансы моего мировоззрения поменялись, кое-что из написанного можно было бы уточнить и расширить… но суть всё равно та же.

В конце концов, это можно воспринимать как отрывок, извлечённый из потока бреда, непрерывно генерируемого среднестатистическим шизофреническим сознанием:

Ранний Клыгин

Мастер и Маргарита – роман о солипсизме

Итак, с моей точки зрения, «Мастер и Маргарита» – роман о солипсизме. В философии с солипсизмом обычно возникают проблемы – это течение, как правило, осуждается представителями всех других философских течений. Однако солипсизм находит отклик в литературе. На мой взгляд, самым известным на данный момент в нашей стране произведением о солипсизме является роман Виктора Пелевина «Чапаев и Пустота». Но если и критики, и читатели признают, что роман Пелевина написан в стиле классического солипсизма, то мало кто осознаёт, что и булгаковский «Мастер» принадлежит к тому же жанру.

Где же можно найти мотивы солипсизма в романе Булгакова? Если вспомнить сюжет, то Мастер начинает с того, что пишет роман про Понтия Пилата и некоего пророка Иешуа Га-Ноцри, под которым подразумевается Иисус. Роман Мастера, само собой, не публикуют, а вдобавок, его ещё и забирают в сумасшедший дом по доносу какой-то партийной гниды, желающей расширить собственную жилплощадь. Что же здесь такого особенного? Вспомним тот момент, где Иван Бездомный беседует с Мастером в сумасшедшем доме и описывает Мастеру свою встречу с Воландом. Как ни странно, Мастер, никогда ранее не встречавший Воланда, сразу же узнаёт его в описании. Возможно, в своём романе Мастер описал и Воланда, поэтому сразу же его и узнал.

Итак, Мастер в процессе написания своего романа, придумал таких персонажей, как Воланд и Иешуа. Один из них олицетворяет силы добра, другой – силы зла. И что же происходит в конце? По просьбе Маргариты Воланд освобождает Мастера из психиатрической больницы, а затем Левий Матвей (тоже герой романа Мастера) сообщает Воланду, что, по решению Иешуа, Мастер не заслужил света, но заслужил покой. И Воланд, фактически, отправляет Мастера с Маргаритой в параллельный мир, где они вроде как живут долго и счастливо.

И где же здесь солипсизм, спросите вы? А как насчёт того, что созданные Мастером персонажи каким-то чудным образом оживают, да не просто оживают, а ещё и устраивают грандиозный переполох в Москве, освобождают своего же создателя из психбольницы, помогают ему воссоединиться с Маргаритой, да ещё устраивают Мастеру «покой» – другими словами, помогают ему создать такой мир, жить в котором он всегда мечтал. Вот и солипсизм в чистом виде! Конечно, любой христианин, читающий «Мастера и Маргариту», воспринимает Волнада как дьявола, а Иешуа – как Иисуса. Но, на мой взгляд, Булгаков имел в виду нечто другое. Если человек, творящий мир силой своего сознания, верит во всё то, что пропагандирует христианство, то естественно, такой человек силой своего сознания создаёт определённый образ «дьявола» и определённый образ «бога». Причём, образы эти могут быть совершенно невероятными и ни на что не похожими, поскольку всё зависит лишь от фантазии человека. Другими словами, человек придумывает себе и бога, и дьявола – в случае Мастера это были Иешуа и Воланд. А если человек поверит в реальность придуманных им персонажей, они автоматически материализуются в его сознании. Поскольку для солипсиста собственное сознание и мир вокруг – одно и то же, придуманные им персонажи материализуются и в «реальном» мире. А поскольку эти придуманные персонажи вроде как всемогущи, то они и в «реальном» мире всячески демонстрируют своё всемогущество – устраивают в Москве переполох, а заодно и вытаскивают своего действительно всемогущего создателя из психбольницы.

Как же Мастер оказался в психбольнице, раз он такой всемогущий, спросите вы? Да очень просто. Человеческие эмоции – источник всех негативных или позитивных ситуаций, в которых оказывается человек. Вспомним, что было перед тем, как Мастера забрали в сумасшедший дом – он был в жуткой депрессии из-за того, что его роман не публиковали, даже пытался сжечь рукопись. Ничего удивительного, что человек, обладающий силой творить свой собственный мир, находясь в депрессии и отчаянии, творит вокруг себя сумасшедший дом. Но тут ему на помощь приходят существа, сотворённые им ранее. На мой взгляд, именно в этом смысл знаменитой фразы «рукописи не горят» – Мастер не смог уничтожить однажды созданных им Иешуа и Воланда, даже попытавшись сжечь рукопись. Созданные Мастером персонажи в критический момент пришли ему на помощь. Фактически, через них сознание Мастера, даже переполненное отчаянием, создаёт такой мир, о котором Мастер всегда мечтал – и в конце он и Маргарита оказываются в том мире, где у Мастера свой дом, в котором он может спокойно работать над рукописями. Кстати, а что насчёт Маргариты? На мой взгляд, Маргарита – тоже материализовавшийся образ, созданный Мастером. С этим можно поспорить, однако, мне кажется, нет другого объяснения тому факту, что Маргарита – красивая женщина, бросает богатого мужа, чтобы жить с бедным писателем-неудачником…

Можно сделать такой вывод, что всё, что происходит в романе – это лишь плод воображения Мастера, воплотившийся в реальности. По-моему, всё вполне логично. Мастер хотел верить в бога и дьявола – и создал себе подходящие образы бога и дьявола, в которые можно верить. Мастер хотел, чтобы его полюбила красивая женщина – пожалуйста, его полюбила Маргарита. Мастер был в отчаянии, пытался уничтожить свою рукопись и вообще чуть ли не покончить с собой – пожалуйста, он оказался в сумасшедшем доме. Наконец, устав от всего этого, Мастер сильно захотел просто оказаться в мире, устроенном по совершенно иным законам, в мире, где он может спокойно заниматься любимым делом – пожалуйста, все созданные им существа переносят его в такой мир. Причём, можно сказать, что никто из существ, созданных Мастером, не является реальным, как не являются реальными и события, происходившие с ними. Всё, что описано в романе – просто принявший оригинальную форму процесс перехода человека из одного мира, созданного его сознанием, в другой мир, созданный его же сознанием. И хотя все злоключения Мастера нереальны, судя по результату, под воздействием всего, что с ним происходило, Мастер вроде как достиг просветления, поэтому и смог создать мир своей мечты.

В принципе, похожий сюжет и в романе Пелевина «Чапаев и Пустота». На мой взгляд, смысл этих романов в том, что всё, что происходит с человеком в мире, происходит по воле его же собственного сознания. Почему же тогда человек считает этот мир реальным? Просто потому, что, веря в реальность своих же собственных фантазий, человек может чему-то научиться, осуществить какой-то духовный прогресс, «достичь просветления», как говорят буддисты. И опять же, как говорят буддисты, никогда не знаешь, в какой форме придёт просветление. Для Мастера оно обрело форму Воланда и его свиты, проносящихся сквозь «реальность» на вороных конях.”

Источник:

http://www.liveinternet.ru/users/alsunclyg-in

PS. А если “Я убрать” –  получится “православный буддист”?… :D

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Солипсизм…

Немножко о планах развития сайта.

В ближайшее время будет значительно расширена Библиотека: каждый солипсист должен тщательно штудировать (или хотя бы почитывать) и Шопенгауэра, и епископа Беркли, и Юма, и Витгенштейна… не говоря уже о разных древних греках, христианских мистиках. И, разумеется, немаленькое, а очень большое внимание идущему по пути Солипсизма нужно уделить восточным религиям и философиям: Буддизму, Индуизму (Адвайте, конечно же!), Даосизму…

Но можно и вовсе не читать ничего (кроме Моего блога!). Ибо, повторюсь: Солипсизм настолько естественен и самодостаточен, что можно и нужно опираясь на несколько (а точнее – всего одну!) исходных предпосылок вывести всю Картину Мира и солипсический способ жизни Себя-Единственного! Только приступая непосредственно к Практике, важно не забывать о Технике Безопасности (скоро, скоро уже опубликую!).

Чем же Я занимался последние несколько дней? Мой досуг весьма скрасили несколько новых персонажей (условно новых, конечно же – просто основательно забытых… впрочем, это не важно. позднее Я разъясню все подробно) – самобытный философ А.С. Кончеев и загадочный эзотерический персонаж Алекс Р. Гонсалес. Я набрел на этих двоих почти одновременно и немало развлекся, читая и сопоставляя их труды (см. раздел Ссылки). Объединяет их своеобразное понимание (вернее, недопонимание) мироустройства и функций Бога. Зачем Мое внимание упало именно сейчас на тексты Кончеева и Гонсалеса? Вскоре Я поделюсь с вами Своими соображениями.

И еще добавлю: следует активнее подписываться на Мою почтовую рассылку! Так надо.

Теперь пока всё.

Да, и спасибо “всем” на добром слове!