25

Виктор Пелевин. «t»

Автор: I, категория: Новости

Виктор Пелевин Т (t) на сайте Солипсизм.Ру Читаю новый роман главного (после меня, разумеется — хотя в нашей иерархии для профанов много непонятного…) солипсиста планеты — Виктора Олеговича Пелевина, названный кратко и с присущим, никогда не изменяющим автору вкусом: «Т«.

Как пишут в аннотации: «Т» — новый роман писателя, в эпоху которого служили народу Брежнев, Горбачев, Путин… и далее: «Мастер боевых искусств граф Т. пробирается в Оптину Пустынь. На пути ему встречается каббалистический демон Ариэль, который утверждает, что создал мир и самого графа Т. И это очень похоже на правду…»

Невзирая на то, что на небезызвестном Либрусеке уже есть «пиратская» электронная версия — читаю бумажную книжку, честно (насколько можно говорить о честности тому, кто создал этот мир…) купленную в магазине. И как все-таки радует, что идеи Солипсизма — не в самом примитивном ликбезовском варианте, а в углубленном исследовании важнейших вопросов дальнейших исследований, — изданы совершенно безумным тиражом в 150000 экземпляров (опережая на 50000 даже невнятную болтовню из последней, крайне разочаровавшей меня «Большой Телеги» Макса Фрая)! Ну что здесь скажешь? Пока не дочитал — ничего. Но  в качестве простого и веселого примера пропаганды идей Солипсизма приведу небольшой фрагмент из самого начала книги (граф Т., переодетый жандармским полковником, сильно под шафэ и озадаченный свалившимся на него знанием о природе реальности, гуляет по небольшому уездному городу):


Перейдя улицу, он подошел к фатовато одетому господину в котелке, который стоял у входа в ресторан и, зажав под мышкой трость, пересчитывал ассигнации в бумажнике.
— Здравствуйте, милостивый государь, — сказал Т., с дьявольской ухмылкой прикладывая ладонь к своей фуражке. — С кем имею честь?
— Купеческий старшина Расплюев, — испуганно ответил господин в котелке.
— Вот как, — сказал Т. — Купеческий старшина. А вид такой, словно собрался в Париж на Всемирную выставку. Почему?
Господин в котелке попытался изобразить вежливое европейское недоумение, но вышло это не очень — отразившееся на его бритой физиономии чувство гораздо больше напоминало страх, причем сразу стало ясно, что страх и был изначальным выражением этого лица, проступившим от неожиданности сквозь все слои мимической маскировки.
— А как же, — сказал он, — прогресс, ваше благородие, проникает и в наши медвежьи углы. Отчего не нарядиться…
— А знаешь ли ты, купеческий старшина Расплюев, — сказал Т., грозя бритому господину кулаком, — что на самом деле ты есть не купеческий старшина, а ничтожество. И даже не ничтожество, а вообще полное ничего. И хоть наряжен ты во все эти английские материалы, братец, а существуешь ты понарошку, и только до тех пор, пока я с тобой беседую… Это ты понять можешь?
Купеческий старшина покраснел и усмехнулся.
— То есть в каком это смысле, позвольте вас спросить, понарошку? То есть я, по вашему рассуждению, на самом деле пустое место?
— Ты даже не пустое место, — ответил Т. — Я тебе просто объяснить не могу словами, какой ты есть ноль. Вот перестану с тобой говорить, чудила ты тараканский, займусь чем-нибудь другим, и исчезнешь ты безвозвратно вместе со своим котелком и тростью на всю оставшуюся вечность. Не веришь?
Лицо купеческого старшины стало совсем багровым.
— Извольте попробовать, — сказал он. — Не буду иметь никаких возражений, если вы соблаговолите исполнить свою угрозу незамедлительно-с.
На крыльце ресторана уже толпились какие-то длинноволосые господа разночинского вида, подтянувшиеся из зала; до Т. долетели слова «держиморды» и «палачи», сказанные хоть и опасливым шепотком, но с чувством.
— А, — махнул рукой Т., — ну тебя совсем к черту, братец. Прощай навсегда.
Отвернувшись от Расплюева, он наискось перешел улицу и вдруг почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Он обернулся. По другой стороне улицы брел пожилой печальный еврей в длинном лапсердаке. На носу у него была большая волосатая бородавка. Т. еще раз перешел улицу и пошел с ним рядом. Через некоторое время еврей спросил:
— Вы меня преследуете, господин офицер?
— Просто иду рядом, — ответил Т.
— А зачем? — спросил еврей.
Т. засмеялся. Еврей почему-то сразу обиделся.
— Зачем это вы смеетесь? — спросил он.
— Затем, что вы смешной. Задаете смешные вопросы.
— Чем же смешные?
— Я иду рядом с вами для того, чтобы дать вам возможность немного насладиться этим днем. Подышать этим воздухом, полюбоваться игрой солнечного света и тени.
— Вы хотите сказать, если вы оставите меня в покое, я таки задохнусь и ослепну?
— Несомненно, — сказал Т. — Таки задохнетесь, ослепнете, оглохнете, потеряете обоняние и осязание и перестанете думать свои печальные мысли.
— А откуда вы знаете, что они печальные?
— Такое у вас лицо, — сказал Т. — И вообще, если я что-то говорю, это ведь не просто так.
— Вы, наверное, не любите евреев? — спросил еврей.
— Что вы, почтенный, — ответил Т. — Я замечательно отношусь к евреям. Но вот наш создатель…
— Что? — настороженно спросил еврей. — Что — создатель?
— Вот насчет него я не уверен, — сказал Т. тихо. — У меня сложилось подозрение, что евреев он недолюбливает.
— Откуда вы можете знать про создателя?
— Я пару раз имел с ним дело. Сказать по секрету, его ужасно раздражает, что его назвали еврейским именем. Из-за этого люди часто принимали его за еврея, и возникало много разных глупых проблем. Вот он и мстит теперь вашему брату — не так, конечно, чтобы очень всерьез, но все-таки. Ведь эта бородавка у вас на носу не просто так — вы, наверно, думали про это долгими ночами?
— Вы имели дело с создателем? — спросил еврей, подняв бровь. — Вы хотите мне сказать, создатель беседует с жандармским полковником?
— Мало того, — ответил Т., — вы существуете единственно с той целью, чтобы этому жандармскому полковнику было с кем поговорить.
— Вам так создатель сказал? Т. энергично кивнул.
— А почему вы уверены, что это был создатель? — спросил еврей. — Вы хорошо его разглядели?
— Весьма. Я стоял к нему так же близко, как к вам.
— Знаете, — сказал еврей, — после таких слов хочется стать к вам так же далеко, как отсюда до Бердичева. Можете вы оставить меня в покое?
— Я могу, запросто, — сказал Т. — Только вы ведь пропадете ни за грош. Причем сразу и навсегда.
— Значит, такая моя судьба, — сказал еврей, — и не печальте себя этим вопросом.
Вежливо приподняв шляпу, он прибавил ходу и, не оборачиваясь, скрылся в подворотне.
Несколько секунд Т. смотрел ему вслед. Потом покачнулся и подумал:
«Сплошное прощание с людьми и предметами, как говорят в Париже. Однако надо же так напиться… Впрочем, надо еще выяснить, кто здесь пьян. Вот эти вокруг — что они, трезвы? Ну да, от них не пахнет водкой. Они не шатаются при ходьбе — идут куда-то по своим делам. Но разве это трезвость? Можно ли считать трезвыми телеграфные столбы? А смысла во всех этих купеческих старшинах столько же, сколько в телеграфных столбах или облаках в небе. И даже меньше, потому что смотреть на облака куда интереснее, чем разглядывать истуканов, которых посылает мне навстречу Ариэль…»

Приятного чтения! :-)

Google Buzz Vkontakte Facebook Twitter Мой мир Livejournal Google Bookmarks Digg I.ua Закладки Yandex

RSS 2.0 комментариев к этой записи.
Добавить комментарий. Trackback URL.

Один комментарий на “Виктор Пелевин. «t»”

  1. nekto

    Всем хорош Пелевин, но что же он всё матерится? И людей так откровенно не любит — от олигархов и полит-технологов с кровавой гэбнёй у руля, до самого последнего гопника… Людей любить людей надо, Виктор Олегович, Вы же солипсист и даже где-то буддист! :-)

Добавление комментариев

Вы должны авторизоваться для добавления комментариев.